Доброго вам с самого, с утра, уважаемые радиослушатели, желает независимая, полуподпольная радиостанция «Белый зяблик!!!
(Аудиозаставка, теле-нордическое: «Там-там-там, тара-тарам, там-там-там… Не думай о секундах свысока! Пойми скорей самое важное: свистят они!!!…» )
(Мужественный, изумительно лишённый эмоций и оттенков стальной голос камрада Закадровича устало начитывает):
Мюллер вызвал Штирлица к себе в кабинет и огорошил:
- Завтра весь 6-ой отдел РСХА выезжает в Подберлинье на «картошку».
Ошарашеный Штирлиц, сам того не замечая, начинает думать вслух:
- Так, обязательно не забыть взять дождевик, две пары резиновых сапог, две пары резиновых перча..
Мюллер, радостно потирая руки:
- Вот вы и попались, Штирлиц!!! О том, что надо брать на «картошку», знают только русские разведчики! Идите, пишите рапорт с повинной на имя вашего шефа!
Штирлиц удручённо побрёл к себе, набросал текст, пошёл к Шелленбергу. Тот с каменным выражением лица читает: «Я, полковник Исаев, советский разведчик, внедрённый в ряды СД в 19 таком-то году…» Дочитал, мрачно глянул на Штирлица и, разрывая в лоскуты рапорт, с чувством произнёс:
- И чего только люди ни выдумают лишь бы на «картошку» не ехать!!!
В Инкубаторе – умопомрачительная сенсация: некий известный, мастистый писатель, стабильно гребущий миллионы за свои книжки, признался вдруг, что был агентом КГБ!!!
Недолго правда и как бы понарошку, но тем не менее, на самом-то деле и между прочим! Забалтский «сахар нации» – благополучно выпавши в глубочайший осадок, возопил: «Как же так?!!! Корифей, светочь инкубаторской худлитературы, главный герой опусов коего отзывается на исконно забалтскую фамилию Гамильтон, традиционно успешно борется с КГБ и даже, с ума сойти, с ГРУ! С кого юноши забалтские берут пример и как у Маяковского «жизнь делают с», вдруг оказался мерзким шпионом! И на кого работал, пригретый и вскормленный на трепетной груди Забалтии да в лоне инкубаторской интеллигенции!!!? АААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!…
И почему сейчас, спустя 40 лет, и зачем сам признался?!»
Ну, не сам, ясен перец: якобы нечаянно, без подсказки доброхотов, коллеги-журналюги взяли да и раскопали в архивах, рассекреченных и переданных местной госбезпекой под именем СЕЛЬПО в госархивхранилище. Из СЕЛЬПЫ так и откомментились, когда в инкубаторских СМИ разразился шумный скандал: мол, времени почти полвека прошло, все заинтересованные лица уже – а-ха, никого не должно было унавредить как-либо, вот мы и подумали…
Когда их спросили, умеют ли они считать и не обсчитались ли, что главный фигурант ещё живёхонёк-здоровёхонек и в ящик сыграть явно не собирается, призадумались было по-настоящему, но потом бодро сказали, как отрезали: «Тогда – без комментариев!»
Итак, не сам местный солгиницын признался, признали его собратья по цеху: он же журналюгой начинал.
Почему сейчас: а он, явно исчерпав то ли временно, то ли – насовсем творческий багаж, но миллионы грести ему не разонравилось, накропал мемуары, которые расходились с жутчайшим скрипом, точнее – не раскупались совсем. Зато после валящей с ног объявы уже через недельку мемуармазня вспрыгнула в самый верх по уровню распродаж.
Недавно имярек, словно вспомнив вдруг одну очень важную вещь, предупредил публично, что про его шпиёнство в мемуарах ничего нет! Однако только подлил подсолнечного масла с запахом семачек в духовку элекроплиты общесознания местного народонаселения: летописание продолжает хорошо расходиться. То ли традиционно овцебараны надеются за свои денежки вычитать там, в междустрочье, что-то эдакого, про того чёрного драного кошака, которого в чулане без света отродясь не бывало; то ли это – эталонный образец, как в писательстве и книгоиздательстве безотказно действует тык называемый «Чёрный пеар», невыразимо пахучий, но правильно завёрнутый в блескучую обертку. С обязательным, на всякий пожарный, приложением глазных капель для закапывания через ноздри в носоглотку потребителей-читателей, ради наведения у оных в мозгах гарантированного псевдонасморка.
Как в анекдоте, поведанном в начале нашей радиопередачи: чего только ни выдумают заради поиметь всякие бонусы, как с куста. Одна заминка, из обнародованных документов СЕЛЬПО неопровержимо следует, что был пейсатель агентом ноги Медведицы. И сдал его в родные «органы» лучший друг и коллега. На фотке, в аборигенском газет-рупоре либерастии, забалтский солгиницын, накартинно красиво подперев правой рукой голову, читает копию свого досье. (Интересно, сколько дублей снято, дабы найти наивыгоднейше оттеняющий благородную сединку ракурс и углы освещения?) На камеру он озвучил в диком сокрушении глубинных душечувств следующее:
- Теперь я знаю, как чувствовали себя те, кто читывал свои личные дела в Ка Ге.., пардоньте, в.., в…, в «Штази»!
(Явно читателей ждёт новое откровение от забалт-солгиницына в лице его секретного агента Гамильтона, в огне не горящего, в воде – плавающего исключительно по поверхности.)
И опять же, определённо на публику, заверил, что стучал, да, но он был молодым совсем и «колоссально наивным»! И поддался на вербовку исключительно потому, что алкал внедриться по собственному почину и раскрыть всю, понимаш, колосскую шпионскую сеть в родном Инкубаторе. Страдал сознательно, за родину, а не за пошлые деньги, вот!
(По всем видимым признакам, переел хуливудчины самого низкопробного пошиба мастистый стукач от лит-ры : только там так и происходит.)
Но его ожидал жестокий отлуп: ни корниплода он не узнал да и не мог узнать: в любой разведке – далеко не дураки сидят/трудятся, что бы там в Хуливуде ни тачали для травоядных.
Описал вербовку себя, любимого: как на светском рауте в посольстве КОЛОССа к нему подошёл обаятельнейший, изысканно одетый во фрак мужчина средних лет и, дружески-непринуждённо завязав беседу неотразимой нигде ни разу фразой «А вас никогда не били веслом по (нужное озвучить в меру личной моральной испорченности)…?», предложил угоститься икрой, вот этой, пряного посола и не стесняться уже. (А это не та крашенная хрень местного разлива под икру, которой потчуют на Инкубаторщине в местах организованного обмена пищепродуктов на местные казначейские билеты различного достоинства.) Как тут коренному аборигену не соблазниться и не упасть низко? Непреодолимо, да и вон иезуиты всякое на образованное ухо так и нашёптывают, прямо в мозг, гады!
(Ну, вербанули юного тогда инкубаторского журналиста весьма нешаблонно: водки из только что вскипевшего на каменном угле и раздуве несвежим хромовым сапогом самовара – не предложили, как обычно и бывает, ясен пень. Танцующего на цепи медведя – не показали тоже. Обошлись как с мелочью пузатой какой, не заморачиваясь долгим и изматывающим поединком интеллектов и незаметным затягиванием в предательские, психологически засасывающие тенета. Абыдна, да.)
До кучи, (эх выворачиваться, так до самой, до мошонки), признался забалт-солгиницын, что не какой-то там дура.., в смысле простачок: брал не только икрой со стола и ящиком Шампанского во временное пользование, но были у него срублены с тайных работодателей, разово, если не подзабыл, что-то около вроде 600 целковых, полновесной бумагой. Чё, не верите?! Да вот же в моём деле квитанция пришпандорена: «Уплочено такому-то наличкой 600 забалтских рублей за разовую услугу. Дата, моей подписи – верить.»
(Такой вот человек-кондом, извольте любить и жаловать. Хм, нам вот не совсем понятно, а не продешевил ли будущий именитый «инженер забалтских душ»? Сумма такая, мелковатая, подстать наверняка 30-ти серебрушкам. Если конечно девальвацию резанной бумаги супротив антикварных серебряных монет не принимать во внимание. Ну, может быть в конце 60-х прошлого столетия 600 местных теньге да за раз – выходило солидно и совсем не обидно, что такая дешёвка…
Да, а как наверное обрадовалась местная Налоговая! Пересчитали преступно не заплоченный с той суммы подоходный налог, прибавили пеню за злостное просроченье в течение 40 лет, умножили на инфляцию и – век валькирий не видать, аж заколдобились! Конечно, для миллионера-бывшешпиёна – это тьфу и растереть, зато урона в глазах инкубаторской общечеловечности столько, что трудно описать или преувеличить.)
Значитца, сдал его в «куда следует» лучший друг/коллега. О чём сам сданный с поторохами узнал лишь по прошествии 40 лет. Очень показательно закручинился на камеру, с сакраментальным: «И он – Брут! Без ножа зарезал!!! Как дальше жить, кому из близких больше не доверять теперь?! О времена, о нравы! Были у нас, промеж собой, полвека назад…» Даже всхлипнул разок-другой. С выдавлением крокодильской слёзы – промашка вышла: не давилось никак, как ни свеклил личиком. А предложить ему закапать чё-нить в глаза, да хотя бы известной «росы» и сызнова халтурно играемую сценку-пародию на «Мартовские иды» заснять – видимо не догадались. И халат с кистями надо было на просынку сменить, типа ка-а-ак нагрянули да застали врасплох последующим неминуемым разоблачением, а он – только буквально из сауны! Чем не закос под сенаторскую тогу? Режиссёра хорошего не оказалось под рукой, вот и результат. Очевидно решили, что для своих, инкубаторских, и так сойдёт.
По словам самого забалт-солгиницына, это он сам себя другу взял да и раскрыл, дабы стать не просто бартерным (за деликатесные харчи) сексотом, а цельным дубель-агентом!
(Не, явно не обошлось тут без водола.., тьфу ты, без Хуливудщины.)
По доносу другана следует, что местный солгиницын склонял того, ни много ни мало, чтобы умыкнул телефон-справочник из посольства самой Антарктиды! И вот, пишет тот друг, пошёл он в посольство и никак у него не получалось искомое понезаметней сунуть под полу. По мнению писавшего донос – это совесть ему не давала совершить страшное. Прийдя домой он долго – где-то около вроде 20 или 30 часов думал думу, а не пойти ли и сдать дружбана… пингвинам? Но по зрелому размышлению решил сигналить в СЕЛЬПО, мол, патриотизм взыграл и всё такое. В СЕЛЬПЕ на «сигнал» отреагировали, по словам одного из главсельповцев, мгновенно и даже – крайне серьёзно: вызвали соаборигена-солгиницына через…
Попробуйте угадать.
Минута молчания.
Нет желающих?
Итак, вызвали шпиёна на допрос через 5 (пять!) суток. Побазарили и… отпустили.
Видно порядочный гражданин Забалтии и лучший друг накарябал донос для госбезпеки в четверг. Пока почта провернула свои петирёнки шестирёночные, наступила пятница, а это – неофициально укорачиваемый кто во что горазд рабочий день, везде, особенно в госинстанциях Инкубатора. По субботам и воскресеньям госчина не работает. Да чтобы в выходные канцелярия забалтской безпеки работала? Не смешите свои тапочки! Ну а понедельник – день тяжёлый, забалты с ненавистью смотрят на рабочее место и с трудом проходят разадаптацию от блаженных двух суток без треклятой работы! И того выходит как раз пять суток.
Страшно даже представить чего было бы, если б незадачливый доносчик на лучшего друга и коллегу накатал “телегу”, скажем, на Четвёртый адвент!!! (Для невладеющих инкубаторскими реалиями: последняя неделя перед Рождеством). На рождественские праздники даже на массово погибших от цунами и умирающих без медпомощи соотечественников инкубаторская госчина во главе с премьером не отреагировали никак: уже знали, но догуливали праздники по личным вилам, ходили в театры, дисциплинированно вырубив служебные мобилы, дабы не мешать себе и другим насладиться игрой актёров, а тут всего-навсего – донос на молодого журналиста-перевёртыша. А после рождества – «Междудневье», когда тоже днём с запалённым дрыном никого не сыщешь на рабочих местах и тут – Новый год! Апосля – «Тринадцатый день с рождества». Короче, в том случае забалтская безпека СЕЛЬПО наверняка сработала бы ещё более оперативно и нано-мгновенно: недельки через три, в лучшем случае.
Потом, по словам самого забалт-солгиницына, он сразу и решительно порвал со шпионством: встав в позу оскорблённой невинности, заявил новому куратору, (которому сменщику, его как переходящий вымпел передал вербанувший), что – хватит! Попользовали меня 4 годка в своих разрушительных целях и будя! Больше не стану и идите-ка лесом!!! Куратор, по словам пейсателя, утёрся и скромно ушёл с консперативной квартиры как указано было – лесом и перелесками. А сам недоделанный «дубель-агент», даже не покраснев, признался на камеру, что после того как связи с колосской разведкой были им жестоко и по корневую систему разорваны, он шесть или семь раз въезжал-выезжал в Колосс, без каких-либо проблем, беспрепятственно.
Бравшая инервью юная овца скушала эту х-ню без сопротивляемости или неприятия личным здравым рассудком.
Ну да, вот такой он был хитрый и принципиальный: попользовал разведку врага на предмет халявной икры и Шампанского, ловко притворяясь шпиёном с пятилетку без одного года, затем сказал незамысловатое «Да пошли вы!!!» и… несколько раз ездил в страну бывших, по словам забалт-солгиницына само собой, шпионских работодателей.
Плакали, всей редакцией.
Вне сомнений стучал сей инкубаторский журналист, исправно, истово, до развала глиняного Колосса с железными ногами. И хоть он неумело отбрехивался той овце, что составлял отчёты об отношении к инкубаторской социал-дерьмократии во Вьетнаме, однако принимая заявленные им самим годы 68-72 активной работы дятлом и тот регион в те времена, выводы напрашиваются сами: не совсем, вернее не только родную страну продавал, но и защитничков от Восточного соседа/светочей демоскратии сдавал так, что шелест стоял. По-другому хрен бы он катался туда-сюда, туда-сюда в Колосс, как электровеник метрономный, если бы действительно сам соскочил, (ха-ха три раза), с крючка-тройника колосской спецслужбы. Вот когда удочку сломали свои же у своих рыбарей, тогда и можно было, (как мыши, упорно кушающие кактус – колясь и плача), натужно заглотить блесну совсем, вместе с леской и обломком удилища, чтобы вся эта экибана вышла затем через личный дымоход, своим ходом. Только так разве что и никак иначе.
Кстати, дружок, сдавший его, (который давненько уже ожидает дружбана в Верхней Тундре), был нечаянно застрелен, вот совпаденьице-то, в 72 году, в Нафриканской Нагонии, когда там шла гражданская война, а он оттуда вещал и освещал новости. Ну и попал под расклад у повстанцев, вместе с сопровождающим забалтским военным советником. Чего самобытно сделали с тушками забалтов местные, не уточнается: рагу спроворили или банальную запеканку в пальмовых листья – неведомо. А вербанувший забалт-солгиницина колосский резидент – тоже уже давно умер, от старости.
Именно это видимо и поимели ввиду в СЕЛЬПО, когда решили и это досьё передать в госархив. А там некий мелкий служка, явно переквалифицированный недопрофессионал, ни с кем не посоветовавшись, вынес решение и отдал всё дело журналистам. Именно всё, потому что с иных частей сего досье гриф не был снят.
Вот так: гриф полностью не снят, а дело целиком передаётся в госархив-проходной двор. Поразительно, и ведь живут себе в Инкубаторе, не падают нивкуда. Один вопрос – надолго ли: когда жизнь за ажурными стенками Инкубатора меняется столь стремительно и стрелка соцполитбуреметра подкрадывается к отметке «Шторм»?
Да, проклюнулся изумительно к месту ветеран незримого фронта от забалтской контрразведки. Поделился сносшибательным: какой он был крепкий профи и как ловко вербовал колосских граждан. Правда оговорился, они и сами шли на контакт с ним, чуть ли не срывая подмётки бежали в забалтские шпиёны, из прилабтов все поголовно. И вот он до сих пор не может понять никак: всех из им вербанутых регулярно, спустя некоторое время усиленного доения хоть на какую-то секретную инфу, раскрывали его колосские коллеги и давали в Колоссе тем «борцам за свободу с тоталитаризмом» высшую меру защиты государства.
(Вредное для здоровья ремесло было: будучи гражданами Колосса – шпионить против него. Это потом вступили там в демократию и появился более гуманный заменитель «вышке» – Чёрный Дельфин. Спецтюрьма такая, для отбывания пожизненного, в которую только вход, а выход – на тюремное кладбище, под безымянным номером.)
Ну, явно же крайне профессионально работал с агентурой забалтский резидент. Мало того: он ещё и преподавал, как надо совсем правильно с агентами работать. Потом, после очередного провала очередного вербанутого прилабта, его почему-то перевели с внешнего на внутреннее.
Наверно, классически, даже своё начальство задрал уже вконец своим редкостным дебилизмом. Но и там он отличился: разработал верняк-способ неопровержимо и стопроцентно определить, готовится ли Колосс уже наступить ненароком пятой на Инкубатор. Дело нехитрое: если появляется с «той стороны» человек и начинает подозрительно ходить по всяким местам и прикидывать разное на глазок, словно прицеливаясь, то – всё: это его послали дабы провести прикидку корнеплода с хоботу – как и куда вступать на суверенную территорию Забалтии.
Мдя, у нас нет слов: сей дедуля – неприкрыто нигде ни разу мощный профессионал, вне всех и всяческих сомнений! Именно так и должна, просто обязана поступать страна перед вторжением, имея огромнейший арсенал как разведдействий, так и сил – заслать одного человечка, в пятницу. Да чтобы тот ходил в плаще, шляпе, аспидно-черных очках и на ломанном забалтском ненавязчиво приставал к прохожим аборигенам с вопросами: «Хде тут у вас Королевский дворец? А в какой стороне ваш парламент и СЕЛЬПО располагаются? А ну-ка попробуйте по памяти перечислить, где у вас какие полки и базы расположены и вас непременно возьмут на наше, родное инкубаторское теле-шоу «Угадайка»!!!» А под конец, вечером того же дня, когда все строго осиновые колья-вешки с маслоналивными фонарями «Летучая мышь» вокнуты/расставлены где потребно, в качестве маяков для обеспечения прицельного авиаудара с колосских летающих самоваров вертикального подлёта и гарантированно начало смеркаться, при помощи уличного фонаря в оживлённом центре столицы Икубатора отсемафорить флажками на колосские мирные спутники знаменитую в узких кругах команду «Теперь – можно!!!» С садисткой улыбочкой произнеся вниз собравшейся под фонарём празднично одетой толпе праздношатающихся аборигенов бородатое: «Эмёрдженси! Еврибади – фром стритс!» (Фраза из древней, времён неистового разгара Холодильной войны пингвинской фильмы-комедии «Ведмеды – уже пришли!!!» Она же, в смешной переводе, «А вот и пробка!»)
На этой кино-хронической ноте мы и завершаем нашу радиотрансляцию.
Оставайтесь неизменно с нами, на нашей нескучной волне…
