События на о. Даманском, март 1969 года…
Переброска с южной границы, из Азербайджана, на конец географии, аж под Владивосток, естественно, для меня была полной неожиданностью, определённым можно сказать стрессом, с которым я по молодости лет справился, да и новое окружение таких же ребят со всего КЗакПО сделало своё дело. По большому счёту, я сам напросился, а особист неутомимый помог с переменой мест. Наскучило уже на одном месте и посмотреть и себя показать тоже хотелось, хотя и понимал, что бросаюсь в омут, но слово – не воробей….
16 марта ночью уехал в отряд, с отряда – в Тбилиси, Тбилиси – Москва – самолёт, Москва – Хабаровск тоже самолётом Ил-62 с дозаправкой в воздухе и с комфортом (еда, питьё, конфеты карамель «Взлётная»). А с Хабаровска до г. Имана (Дальнереченска) поездом.
21 марта 1969 года ранним утром были на месте. Отряд представлял собой следующее: пусто, ни одной души, кроме караула да в автороте несколько машин. Практически все были на границе. Мы, прибывшие со всех отрядов и застав КЗакПО в г. Иман, были в составе мангруппы отряда, но отдельным подразделением, а их было несколько: «прибалты», «среднеазиаты» и мы, «закавказцы», были тогда ещё и перемешаны с теми, кто там служил раньше, т.е. с местными, воевавшими и легкораненными, с медалями и без.
Наша мангруппа, после соответствующей недельной переподготовки в отряде, выдвинулась на границу на ПФ (Правый фланг, мои пояснения) на двух БТР-60 ПБ и с 29 марта по 20 апреля помогала нести службу на 1-й заставе Бубенина, так как там после боёв осталось очень мало людей и пограничники только ещё продолжали прибывать в основной состав с других пограничных застав. При движении вдоль границы мы увидели мангруппу отряда в окопах, танки, артиллерию, штабные машины, связные авто, грязь, поваленные огромные деревья, ящики от снарядов, дым, копоть, чумазые лица погранцов, которые нам махали руками, радуясь пополнению или смене. Это было в районе острова (Даманский), а мы ползли по раскисшей грязи дальше на заставу Бубенина, преодолевая на своём пути непролазную грязь, овраги и болота, помогая БТР-БТРу, где порвали все лебёдки и человеческие жилы и к вечеру достигли заимки. Это оказалась знаменитая 1 пз Бубенина. В первый день по прибытии вечером, после боевого расчета, когда мы ещё даже не ориентировались на территории заставы и даже не знали где тыл, а где граница, с наступлением темноты, после того, как заработал дизель, вырабатывающий электроэнергию для заставы, вдруг поступила команда:
– Застава! Тревога!
Мы, мангруппа, не зная местности, бежали вслед за теми, кто ориентировался на участке. Оказалось, что мы бежали в сторону ЛФ (Левого фланга заставы Бубебина), к сопке Большой. Как нам потом рассказали, там на сопке находился наряд и с большой высоты сопки им показалось, что китайцы переходят по льду Уссури с фонариками, а это были звёзды, отражавшиеся на чистом льду. Во время сборов по тревоге оказалось, что мы похватали в спешке и пулеметные рожки, (они с большим кол-вом патронов), за что пулеметчики нас крыли большим матом, но тревога оказалась напрасной, зато лишний раз показала, что такое спешка и неорганизованность. Смягчающим обстоятельством там было только то, что мы ещё с пылу с жару, да сразу в топку событий, да и опыта ещё было в таких условиях маловато, чего греха таить. Но самым главным все же было незнание местности, участка заставы, тропинок, рубежей и т. д.
Потом пошла служба, ознакомление с местностью, с ребятами с заставы, но они были все почти с других застав отряда, такие же как и мы – новенькие. На пз (заставе) из оставшихся живыми были повар да несколько легкораненных ребят, а из новых толком никто на отлично не знал участка заставы и поэтому мы шли в ночь, в лес с тревогой на сердце по причине незнания местности и самой обстановки вокруг. Мы же с юга прибыли, а там каждую ступеньку за 2 года службы каждый у себя на заставе знал, а здесь – полный атас (вслепую).
После боевого расчёта, ЧГ – дозором, идём на ПФ в ночь, обвешанные гранатами и дополнительными магазинами с патронами. Слева – река, лёд, полузамёрзшее болото, лес, моросит противный мелкий весенний дождь. Скользко, грязь, темень. В ночи ориентир один – справа от нас – разбитая на ухналь грунтовая дорога с колеёй по пояс. Бурлитская трасса. Газ-66 бывало бампером по грязи елозил, но на удивление эта машина двигалась и не застревала. Это надо было видеть. Удивляло нас отсутствие сигнализационной системы С-100 в отличие от наших южных рубежей. Конечно, поражала и протяжённость флангов, отсутствие высоких вышек наблюдения на 1 пз, что иногда компенсировалось просто возвышенностями, с которых местность просматривалась довольно успешно с помощью БМТ. Если не изменяет память, то 20-кратное увеличение БМТ с широким обзором в дневное время, позволяло контролировать участок наблюдения в отличие от 8-кратного бинокля прекрасно и без утомления для глаз.
Полночи всегда идём до стыка, связь, перекур, а потом назад, в будущее, где тебя ждал холодный спортзал и койка, на которой мы с Харламовым Володей спали, не раздеваясь, в бушлатах и накрывались ещё сверху шинелями, так как весна была только на календаре, а практически зима ещё давала о себе знать заморозками и приморским стылым, сырым климатом, но на душе все равно было хоть и скверно, но впереди была настоящая весна, с её неповторимой приморской таёжной красотой в тех нетронутых широкой цивилизацией краях и это радовало и согревало душу.
- Ну когда-то же это закончится, – думали мы, молодые, здоровые ребята, ведь как говорится: «Дембель то неизбежен!»
Служба крутилась как карусель, а мы – внутри. Туда 15 км и назад 15 км. По весне мы изрядно помесили грязь Бурлитской трассы, мёрзли на ЛФ, посменно согреваясь в избушке-землянке в лесу возле Уссури, так как прибыли мы с юга в уже летнем обмундировании, а в тёплое бельё никто и не собирался нас одевать. Ходили на пост наблюдения на ЛФ на сопку Большую, где заходишь с тыла и, помогая себе перехватыванием руками толстой проволоки, натянутой между деревьями, взмыленные, совершали восхождение на самый верх, на пятачок, где открывался вид на Китай далеко на огромное расстояние и в наш тыл, где безбрежная тайга уходила к далёкому горизонту. Оттуда открывался также вид на остров Киркинский и другие мелкие островки по реке Уссури, поражающей своей величавостью, мощью, полноводностью, шириной и красотой.
В том числе открывался вид сбоку, справа, снизу по течению на о. Даманский, где наш подбитый танк стоял тогда ещё на льду в протоке между островом и китайским берегом, весь обезображенный от снарядов и мин, без ствола и гусениц, пробитый снарядами, с открытым башенным люком. Весь лёд вокруг танка был изрешечен снарядами и минами, а танк все почему-то не тонул и лупили по нём день и ночь почти целый месяц, не подпуская даже одного, пробежавшего к танку китайца.
Хочу отметить также, что на противоположной стороне Уссури китайцами по склону горы из ихнего тыла в сторону границы дённо и нощно строилась стратегическая дорога и строилась она путем подрыва склона горы взрывчаткой. Никто мне не поверит, но я сам это видел и своими ушами слышал: взрывы были через каждые 20 секунд и продолжалось это взрывание грунта на протяжении нескольких недель, повторяю, не прекращаясь ни на минуту ни днём ни ночью. Очень просматривалась ярая, до исступления, методичность, скорость и интенсивность работ с огромным количеством техники в виде тракторов-бульдозеров и, самое интересное, наших, тогда устаревших автомобилей Газ-51 с деревянными кабинами. Китайцам в период тогдашних событий, видимо, срочно потребовалась дорога к границе. Среди военных были и женщины с автоматами и одеты они были в ватные теплые штаны.
А наши артиллеристы в это время днем и ночью лупили по танку, одиноко стоявшему на льду. Вид на танк открывался только с правого борта и снизу по течению, а это – сопка Большая, левый фланг 1 пограничной заставы Бубенина, на котором был пост наблюдения 1 пз всегда до событий. Верхушки деревьев возле танка наполовину были сбиты снарядами, летящими со стороны нашего тыла, так как они закрывали танк своими верхами и препятствовали точному наведению артиллерии корректировщиками с другой точки, кроме сопки Большой, расположенной снизу по течению, откуда с расстояния около 10 км был четко виден танк на льду. Снаряды по команде корректировщиков периодически одиночками взрывались около танка, а потом, в этот день, видимо, была дана команда на конкретное затопление объекта. На сопке Большой сидели круглосуточно корректировщики-артиллеристы и наводили снаряды с целью и желанием попасть точно в открытый люк пресловутого танка. И им это в тот день наконец удалось. Снаряд-фугас попал именно в открытый люк. Мы лично присутствовали при этом событии. Артиллеристы дали нам посмотреть в ихний прибор, буссоль, кажется, как танк погружается в воду,ломая лёд, и тем самым как бы завершая эпопею с долгим вниманием к своей персоне, но мы тогда ошибались: китайцы неоднократно пытались его потом танками и тракторами вытащить на сушу.
Когда всё немного успокоилось, нас пешим переходом передислоцировали на 2 пз Стрельникова. На Уссури в это время, в конце апреля, ещё лежал толстый слой льда. Прибыв на 2 пз, а потом вернувшись чуть назад к острову, мы стали заставой в лесу напротив острова чуть впереди миномётной батареи, установили большущую палатку и, прикрывая минбатарею, одновременно несли службу по охране госграницы в пределах определённых командованием. Командиром у нас был ст. лейтенант Волобуев. Сзади нас правее была гряда лысых сопок, с которых был виден остров, так как он находился напротив. Впереди был ручей, на котором мы построили из бревен баньку, в которой и мылись. Вокруг росло огромное количество берёз и мы пили сок из разных деревьев, сравнивая его на вкус.
Питание было организовано совместно с минометчиками из Сов. армии, одетыми в зелёные погоны. Их там было 13 национальностей, а некоторые и по-русски не понимали, а уж пограничной службе их никто и не учил. И ночью, уходя на службу, иногда через расположение минбатареи, мы сталкивались с таким явлением: пропуск и отзыв, конечно, существовал у нас и им, минометчикам, его тоже доводили и солдатики, стоящие в охранении у минометов (а их было около 12 штук) возле каждого миномета спрашивали у тебя: «Стой!Пропуск!» И так 10-12 раз спросят через каждые 5 метров, пока не пройдёшь через всю минбатарею. Нам это все надоело и вопрос почти был отрегулирован. На территории минбатареи был вырыт зиндан, накрытый бревнами, подобие гауптвахты, где некоторые ребята даже и вынужденно за проступки попробовали её, правда только днем, а ночью их отпускали, так как службу надо было нести, а не сидеть на губе.
Несколько раз мы выходили на косу напротив острова по ночам и под носом у китайцев, которые присутствовали на острове, делали оборонительные сооружения в лесу на берегу, с приключениями и часто со стрессовыми ситуациями. Однажды уже под утро мы собирали брёвна на блиндаж, ранее нами вырытый в лесу возле самого берега в районе косы. Один парень неожиданно наступил на растяжку, сигнальную мину, как потом оказалось.
(Мы уже через минут двадцать должны были покинуть это место, так как могли раскрыть наше присутствие по ночам ввиду наступавшего рассвета. Уже начало сереть. Стояла такая тишина, что закладывало уши и не верилось, что она бывает такая. Лишь в этой тишине изредка с ветки на ветку тяжело перелетали какие-то ночные птицы. Нами тоже по распоряжению командира тишина соблюдалась идеальная. Несколько человек несли огромное длинное бревно, в том числе был и я. Когда несёшь бревно по лесу и неровной местности, то тот, кто оказывается на пригорке по отношению к тем, кто опустился в ямку, испытывает на себе всю тяжесть бревна и самое главное нельзя его бросить, потому что оно тебя практически раздавит. Поэтому под тяжестью бревна иногда приседаешь так, что уже думаешь что и не встанешь, но когда сам попадешь в ямку, то сзади слышишь как тяжко приходится и другим.)
Неожиданно раздался громкий хлопок чуть правее нас и сразу же послышался свист и звук подлетающей мины, а вверх стали взлетать ракеты как из рога изобилия, мы с бревном на плечах замерли на месте. А потом при свете вылетающих из сигнальной мины ракет сели на задницы вместе с бревном и еле-еле из-под него выбравшись, сбросив его с плеч на землю, плашмя бросились в укрытия кто куда. Мы думали, что китайцы шарахнут из пулемёта по нам, но обошлось.
Снялись с места когда уже почти рассвело и тихо стали уходить оттуда, пустив как всегда впереди себя боевое охранение. Мы шли по суше вперёд, где нас ожидали привязанные лодки, на которых ещё надо было вернуться в расположение миномётной батареи, где нас ждал завтрак и последующий сон после всенощной службы. Низко над водой и кустарником стелился туман, который сильно ограничиал видимость. Вдруг впередиидущий дозор охранения подал сигнал, что впереди чужие неизвестные. Естественно, мы мгновенно залегли в траве, сняли автоматы с предохранителя и взвели как можно тише затворы, приготовившись к стрельбе. Лежим в тишине и только уже окончательно проснувшиеся птицы с громким стрёкотом проносились над нами и тем самым выдавали наше присутствие. Со стороны берега Уссури в нашу сторону в тумане медленно шли два человека и очень тихо переговаривались между собой. Оба были вооружены автоматами, но разглядеть в утреннем тумане что-либо было невозможно. Они подходили к нам всё ближе и ближе, а когда мы уже были готовы открыть огонь на поражение, они вдруг остановились и пошли назад. Сквозь чуть рассеяшийся туман мы разглядели пограничников, как потом нам объяснили командиры, это были наши, но из другой (среднеазиатской) группы, которые тоже выполняли какие-то задачи левее нас в районе острова, а мы их чуть не постреляли.
Потом в половодье нам много раз туда приходилось добираться по ночам на лодках и дальше до берега реки чуть-чуть ещё пешком. Чуть раньше, до половодья, наблюдали как прошёл ледоход на Уссури и как 1, 2 мая валил снег, ну а мы в тот день были подняты по тревоге в связи с тем, что по реке Уссури после всех событий впервые должны были пройти бронекатера и мимо острова в частности. Этим своим шагом они открывали навигацию и вместе с тем, подвергая себя очень большой опасности, как бы прощупывали настроение китайцев, их лояльность так сказать. Надо отдать должное: китайцы не стреляли по бронекатерам, но нагло вместе с тем стояли на обрывистом берегу о.Даманский с гранатомётами РПГ 2, а может и 7, наперевес и жестикулировали что-то в направлении проходящих мимо острова двух наших пограничных бронекатеров. Бронекатеры шли со стороны 2 пз Стрельникова средним ходом, а перед островом прошли на огромной скорости, вращая своими башнями с пушками и крупнокалиберными пулемётами. Это было зрелище!!! Катера неслись мимо острова и сзади них была волна высотой с двухэтажный дом, а сами катера как бы чуть опустились вниз. Тогда у нас присутствовали два очущения: одно и них – гордость за наших морских пограничников, за такую технику, а второе – да что же это такое – мимо СВОЕГО острова, мимо своей пяди земли, за которую парни отдали жизни, а теперь мы, где крадучись, а где на полной скорости, летим, боясь кого-то. А может быть была команда не спровоцировать китаёзов в тот день.
Мы были на сопках при полном вооружении с групповым оружием, а также у нас на постоянной основе были четыре пулемётные точки на четырёх отдельных сопках с крупнокалиберными пулемётами Владимирова, с которых открывался одновременно огонь по появившемуся на острове китайцу, но мероприятие тогда прошло без инцидентов. Валил плотный снег, тут же вскоре таял и дело уже шло к теплу, к лету, а радость была у нас ещё и от того, что наконец с ушедшим льдом и прошедшими вниз по течению бронекатерами, наступала другая пора: лед теперь уже не был тем «мостом» между берегами (китайским и нашим), а по воде уже легче будет контролировать границу. Тревожное было время тогда, а китайцам под покровом ночи на таких длинных флангах раз плюнуть было перейти по льду границу и углубиться в лес и напасть на ночной наряд. Местность позволяла это от и до. Поэтому наряды ночные были хоть и укрупненные и до зубов вооруженные, но по лесу идти рядом с рекой, на которой лежит лед, а за речкой слышен говор китайцев, приятного мало, однако. За каждым кустом или деревом запросто могли оказаться китаезы. Так что лёд нас не радовал при той обстановке никак. Сейчас, конечно, на слух это не очень может быть воспринимается, но это сейчас…
Миномётная батарея была тоже в тот день в полной боевой готовности. 120 мм калибры мы посмотрели потом в действии, когда китайцы попытались в очередной раз вытащить из воды танк, (на котором Д.В.Леонов прорвался сквозь оборону китайцев на острове и, выскочив на лед, погнал их к ихнему же берегу, где и погиб смертью храбрых как настоящий командир. Слава его подвигу! Земля пусть ему будет пухом и Царствие ему небесное! Он это заслужил, но все же это очень печально…) Однажды мы уже летом ночью несли службу на участке границы напротив острова и услышали сначала очень тихий рокот тракторных или танковых двигателей в районе затопленного нашего танка. Видимо, китайцы готовились к буксировке танка из воды. Мы по рации доложили об этом командиру. Как потом рассказывали ребята, которые были не на службе в это время, что сначала командиры оперативно связались с отрядом, с Хабаровском, Москвой и им была дана команда «кинуть» туда 15-20 мин. Но мы тогда не знали ещё ни о каких командах, находясь на границе, а просто взбежали на сопку, чтобы увидеть происходящее своими глазами с высокой точки.
В месте затопления танка виделось движение техники и свет фар, а гул двигателей стал таким громким и натужным, что стало ясно: танк пытаются тащить из воды под покровом ночи. Со стороны расположения минометной батареи вскоре был произведён первый залп, потом второй, а потом это превратилось в непрекращающуюся несколько минут стрельбу с видимыми летящими в сторону танка минами, которые практически накрыли то место, где были китайцы возле танка и даже вокруг него в очень хорошем радиусе. Там были и осветительные мины и фугасы и тому подобное. Всего мы насчитали где-то около 70 разрывов. Грохот стоял неимоверный. Практически над нашими головами пролетали в ту сторону мины и зрелище было необыкновенное!
Когда мы вернулись в расположение минбатареи, то увидели миномёты после стрельбы ушедшие в землю опорными плитами на полметра и более, так как почва была сырая и болотистая, а уж как постарались миномётчики было видно по пустым ящикам из под мин. С тех пор возня в районе затопленного танка временно прекратилась. А секретом тогда на танке была стабилизация ствола в движении для прицельной стрельбы. Потом, уже глубоким летом, если так можно выразиться, нас передислоцировали на 2 пз, где мы несли службу по охране границы, помогая л/с (личному составу) 2пз, но больше внимания уделялось ПФ. Ещё мы помимо этого производили одновременно вырубку леса под будущую новую заставу чуть дальше в глубине леса и есть фото, где мы сидим на камне, на котором написано, что на этом месте будет построена новая мемориальная застава им. Стрельникова И.И.
Гнус летом заедал неимоверно и без накомарников там делать нечего было, да и службу нести без них было проблематично. Что касается патронов и даже гранат, то у каждого их в карманах было с избытком, хотя и запрещалось командирами, но свои же и охраняли склад, а свои они и в Африке не обидят своих. Вот такое я имел отношение к этим двум заставам.
В крупных боях мы не участвовали, а по части мелких перестрелок издалека, так это имело место быть. И ещё нас однажды летом хотели десантом выбросить на о.Киркинский. Была дана команда сдать документы все и утром на рассвете в 3-4 часа утра должна была состояться выброска нас с бронекатеров. Мы не спали практически всю эту ночь, мысленно приготовились к худшему в нашей солдатской жизни, но потом под утро была дана команда «Отставить!» и мы её встретили с большим одобрением. Осенью, когда всё окончательно успокоилось, нас вертолётами, перегружеными до безумия боеприпасами, оружием и людьми, и еле оторвавшимися от земли с той самой огромной поляны в пеньках недалеко от 2 пз, цепляя колёсами шасси за деревья, вывезли в г.Иман, в отряд, где продолжилась моя служба, а там уже была испытана на себе и изучена караульная служба с охраной минных складов и военно-гражданского аэропорта и т.д., но это уже другая история…
http://www.pogranec.ru/showpost.php?p=606016&postcount=1
